Митрополит Никодим и церковное пение. Воспоминания и размышления о Человеке Церкви
Девизом архиерейского служения Митрополита Никодима (Ротова) были два слова из текста Евхаристического канона Божественной Литургии святителя Василия Великого: «Собрати расточенныя», (в оригинале «Расточенныя собери»), которому он был верен всю свою жизнь как Божий Иерарх Церкви Христовой.
Для митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима (Ротова) церковное пение, прежде всего, было действительным Богослужением.
Древние вероучительные догматы и религиозно-нравственные евангельские заповеди составляют содержание и суть богослужебных текстов годового круга церковных рукописей и книг.
Церковно- мелодическое (гласовое) или гармоническое (аккордовое) пение — неотделимы от метра, ритма и смысла текста богослужебных стихов великих византийских гимнографов-догматистов: святых Отцов и Учителей Церкви.
Святители Василий Великий и Иоанн Златоуст в своих трудах о церковном пении напоминают, что богослужебные песнопения имеют своей целью обучение душ молящейся общины православному благочестию.
Церковное пение — это святоотеческая христология Церкви, облечённая в её осьмогласные напевы, согласно местной певческой традиции. Для Руси — это напевы знаменного, столпового пения и его видов.
Митрополит Никодим чувствовал и осознавал катехизическую суть и главную задачу богослужебного пения и мелодизированного чтения Евангелия, псалмов Давида, а также пения стихир, тропарей, кондаков, светильнов, подобнов, канонов, прокимнов и других видов античного стихосложения.
Обладая звучным и мягким баритональным тенором, который наполнял весь храм, он осмысленно читал или пел церковные гимны, естественно выделяя мелодией голоса, их основной смысл, насыщая таким образом души народа Божия логосом певучей проповеди.
С особой проникновенной силой и вдохновением митрополит Никодим совершал Божественную литургию. Он читал молитвы канона Святой Евхаристии так, что никому в голову не приходило отвлечься от логики священных текстов, кульминацией которых было призывание Духа Святого на Святые Дары, на Хлеб и Вино, и претворение Их Богом Отцом в истинные Тело и Кровь Пасхального Агнца Христа Спасителя.
Митрополит Никодим совершал потом низкое земное поклонение Спасителю Христу, во Святых Дарах сущему, возрождая этот древний обычай во всей Русской Церкви.
Что касается его певческих предпочтений, то они у него не отличались пёстрым разнообразием: он часто просил диакона Павла Герасимова, регента смешанного хора Троицкого собора Александро-Невской Лавры, спеть Херувимскую песнь «На разорение Москвы» времён отечественной войны с войсками Императора Наполеона. По большим праздникам пели величественную концертную Херувимскую Рютова, «Милость мира» и «Достойно есть» пели разные. Всё в духе столичных Петербургских храмов ХІХ века. Но митрополит Никодим, не торопливо читая во услышание всех молитвы Евхаристии, благословил регенту ожидать окончание молитв и возгласа священнослужителя, и потом продолжить петь положенные песнопения литургии.
Гордостью соборного служения митрополита Никодима были тщательно подобранные архи- и протодиаконы, среди которых особо выделялся красивым тембром, виртуозностью и мощью голоса маститый протодиакон Андрей Мазур, впоследствии Патриарший архидиакон в Москве.
Мне, тогда свещеносцу, стоящему на солее, у огромных царских врат Троицкого Лаврского собора, пришлось закрывать уши ватными тампонами, чтобы при развороте отца Андрея к алтарю, он не оглушал меня голосом, поюще высоко и протяжно » И о всех, и за вся!». Да так, что перепонки содрогались и щемились силой его звука.
А когда вся группа протодиаконов начинала унисонно петь пожелание многолетия всему освященному собору Иерархов, клириков и мирян особым мотивом по восходящим и нисходящим ступеням мажорной гаммы, то казалось, что в соборе дрожат свечи паникадил.
Апофеозом богослужебного певческого участия митрополита Никодима была великопостная Страстная и Пасхальная седмицы. Святитель у опорного столпа купола собирал около себя хор клириков и управлял пением постовых стихир, поручая задать тон хору своему, уже книгодержцу, будущему монаху Ионафану (Елецких).
В Светлую седмицу Пасхи митрополит Никодим молитвенно посещал Лаврское Никольское кладбища, в земле которого покоились останки монахов, расстрелянных большевиками, бренные останки знаменитых профессоров и преподавателей Духовной Семинарии и Академии, где в свой час будет погребён и сам владыка Никодим. Над его могилой воздвигнут победоносный Крест Христов, о который бьётся волна житейского моря, «воздвизаемая зря, напастей бурею». Кто сей композиции Автор, которому она приснилась, догадаться нетрудно.
Вдохновенно пели и поют на могиле Учителя и Отца во Христе пасхальный тропарь и кондак, пасхальные стихиры «Да воскреснет Бог», дерзновенно просяще вечного мира Божьего его, живущей во Христе Воскресшем, беЗсмертной душе.
Митрополит Никодим был сильной личностью. Обладал феноменальной памятью. Он мог назвать имена всех святых церковного календаря на каждый день. Никто не видел его растерянным. Всегда был собранным и целеустремлённым, внутренняя сила духа, благодать Божия воздвигала его от одра болезни и возвращала к беззаветному служению Матери Церкви, которая для него была Телом Христовым, согласно богооткровенному учению святого апостола Павла. Это святое восприятие и глубокое переживание Тайны Церкви, как единого Тела Христова, восприяли и многие его воспитанники и ученики, ставшие позднее маститыми Иерархами.
Митрополит Ионафан (Елецких)
