Митрополит Ионафан (Елецких). Высокая музыка есть идеальное творчество энергии Божией (Откр. 21:5)

В. Медушевский об интонации  дления, органного пункта или исона. «С него начнем обследование жанровых начал музыки, ибо в нем — глубинное духовно-онтологическое ее основание. В восторженно-гимническом пропевании слогов — ее начало. Чистое дление — ее предел. Дление скрыто содержится в псалмодии (чтении и пении на одной ноте) и мелодической распевности.

Рассмотреть его можно со стороны духовно-телесной и содержательно-смысловой.

Со стороны духовно-телесной оно есть живое ощущение прикрепленности дыхания, души, сердца, всего существа человека к некоей бытийственной опоре. Сила бытийственности обнажается в моменты божественной тишины: реальный звук тает, а музыка продолжает жить. О жизни музыки в паузах и молчаниях писали многие музыканты. Антон Рубинштейн с удивлением обратил внимание на парадоксальное исполнительское указание в одном из фортепианных сочинений Бетховена: длящийся аккорд при исполнении на фортепиано в высоком регистре реально угасает в силе, и весьма быстро угасает, — а Бетховен предписывает crescendo! Здесь мудрость: внутренняя за-звуковая жизнь музыки как основа и оправдание ее внешней, звуковой формы. Внутреннее крещендирующее постоянство составляет нерв всякой возвышенной музыки, даже внешне затухающей. Ради него длится и поддерживается развитие».

Митрополит Ионафан (Елецких): Об энергии длящейся  интонации в финале шестой Патетической симфонии П.И Чайковского.

Уводящее в бесконечный покой звучание оркестра, и затем проникающее «звучание» безмолвия 6 симфонии П.И. Чайковского, потрясает глубину души,  аплодисменты публики как бы уже  не к месту: их шум досадно  возвращает её в реальность суеты мира.

В затихающей, длящейся интонации  финала хора «Вечная память» из «Чернобыльской литургии» митрополита Ионафана, возникает напряжённая звучащая пауза, насыщенная синэнергией смысла диаконского прошения вечной божественной памяти всем, самоотверженно погибшим ликвидаторам аварии на ЧАЭС, и самой нисходящей мелодии музыки песнопения. Эту энергетическую паузу важно прочувствовать исполнителям и слушателям.

Музыковеды С.Б. Толстокула‌’ков и Мария Хохлова об интонационном стиле великопостного песнопения митрополита Ионафана (Елецких)

С.Б. Толстокулаков, «Православная музыка сегодня». «В …  песнопении “Покаяния отверзи ми двери” архиепископа Ионафана (Елецких) в кульминации используется … низкая тесситура и очень тихая динамика, наряду со значительным расширением темпа. Молящийся прихожанин в данный момент словно “заглядывает” в самые потаенные уголки своей грешной души и,… ужасаясь своим содеянным грехам, поистине лишается, трепеща перед Богом, дара речи. Когда слушаешь в храме в “Великий пост» это чудеснейшее по своей молитвенной красоте песнопение, то приходит на ум одна мысль: ”Разве можно еще более убедительнее выразить музыкальными средствами и смирение, и дистанцию перед Творцом, и полнейшее покаяние в своих грехах!?”.
В сочинении всё продумано: если мы, к примеру, уберём октавы, выставленные самим композитором (особенно в унисонных проведениях — ”Помилуй мя, Боже…”), то мы заранее обесценим всю гениальнейшую “тихую” предстоящую кульминацию, “прорастающую” эмоционально именно в страх перед Богом и покаяние, тесситурно — в самый нижний участок диапазона басов, динамически — на самое трепетнейшее “пианиссимо”, в сочетании со значительным расширением темпа».

Музыковед Мария Хохлова: «Несомненно,  в музыке великопостного «Покаяния»  митрополита Ионафана (Елецких) использован приём некоего ‘»растяжения» интонации  «звукослова»  в момент её продуманной, замедляющей  время кульминации,  в нижнем регистре басов  хора, всего лишь на трёх словах: «трепещу страшного дне суднаго».  Последующая, парадоксально «звучащая» молчание-пауза, напоминает внимающей душе апокалипсическое предсказание Откровения святого Иоанна Богослова (10:6) об эпохальном конце старого века — эона, когда «… времени уже не будет»,  и призывает её к обновляющему покаянию во грехах перед Святым Богом.

В покаянном великопостном песнопении митрополита Ионафана «мозаически» звучат знаменные и киевские мелодические распевы. Но авторская музыкальная вставка в его логосную сердцевину привносит «инаковость»  в его «гениальный»  гармонический мелодизм,  (отзыв известного сибирского композитора и аналитика школ русской  церковной  музыки С.Б. Толстокула‌’кова) многократно усиливает в душах слушателей эффект ожидания, чаяния пришествия вечного  Нового Эона — Христа и явления нового Небесного Града Иерусалима, «где нет ни болезни, ни печали, но жизнь бесконечная».